Поэт и критик Кирилл Марков объясняет, как связана современная культурная повестка и молодая поэзия. Спойлер: в ход пойдут не стандартные инструменты анализа текста, а Монеточка на пару с любимыми французскими дедами автора.

Мам, это пост-ирония

Десятые годы отгремели, оставив позади не только много воспоминаний, но и родив новый пласт современной российской культуры. Пока что сложно сказать, сформировался ли он полностью, или нас ждёт ещё несколько лет его доукомплектации. Более того, мы даже не дали ему названия. Но отрицать настолько масштабный и всепроникающий фон сложно. Я говорю о том явлении, которое одни люди называют культурой винишек, другие — новой русской волной, а третьи — эпохой пост-иронии.

Изменилось всё. Начиная от непосредственных культурных единиц, и заканчивая самим по себе социальным ландшафтом. В наших гаджетах уже десять лет как новая музыка, принципиально другие фильмы и сериалы. Мемы стали новым изобразительным искусством. Мы стали по-другому общаться, иначе воспринимаем действительность, сменили часть своих ценностей.

Не обошел стороной процесс трансформации и поэзию — она тоже поменялась. Будучи закрытым и неповоротливым видом искусства, который сильно тяготеет к традиции, она также впитала в себя новые подходы.

Не особо важно, насколько конкретный поэт погружен в актуальное и трендовое — за него работает языковая система.

Поэтому в поэзию молодых авторов так или иначе проникает современный язык. Ингода грубо и откровенно, в виде сленга и неологизмов. Иногда чуть потоньше, на уровне принятой схемы рифмовки или популярных поэтических троп. На уровень выше можно было бы говорить и о тематике, так как смена повестки у молодого поколения не прошла незаметной и для всех соседних возрастных и социальных групп.

Но сегодня я хотел бы поговорить немного о другом и выявить ещё одну связь между молодежной культурой и поэзией молодых авторов.

Гримаска карнавала

Если попытаться вывести среднюю картину понимания термина «постмодернизм» у современной молодёжи, то мы увидим, что его воспиятие невероятно фрагментированно. Так что составить хоть какой-то «фоторобот» довольно сложно. Диапазон ответов гуляет от «Это наша сегодняшняя реальность бесконечных копий» до «Ну это когда в мультике средневековый король говорит по телефону».

Даже если выбирать более «взрослые» и «академичные» из ответов, то картина будет НЕ складываться ещё упорнее. И это не просто забавное наблюдение, а чуть ли не фундаментальное свойство самой речи современной молодёжи. Ну как современной. Примерно то же самое делала набоковская Лолита, в гримасках которой на самом деле отображалась принципиальная невозможность больше повторять за взрослыми. Отныне можно только перевирать. 

Но ведь это так хорошо согласуется с самой теорией постмодерна: мотив игры, карнавала; обесценивание понятий, которое заставляет их переходить в формы иронии, пародии, и, наконец, вторичность всего и вся. Конечно же, такая картина кого угодно повергнет вуныние. А если не повергнет, то достаточно пристегнуть к постмодерну что-нибудь про общество потребления и систему – и всё, готова Матрица, из которой нас спасают всяческие Нео.

С тобой никто не играл

На самом деле постмодернизм всегда был сложнее, чем то, как о нём думают. И даже если в принципе вспомнить об всех известных нам искажениях философских концептов (марксизм, ницшеанство, фрейдизм), то постмодернизму, кажется, досталось никак не меньше.

Так, вопреки расхожему мнению, никакие «пустые копии» не являются краеугольным камнем теорий Бодрийяра. За пределами работы «Симулякры и симуляции», что первые, что вторые упоминаются довольно редко. Деконструкция, взятая на вооружение русскими реперами и их целевой аудиторией в виде школьников, на деле работает гораздо более тонко и сложно, чем кажется при её упоминании на Ютубе. В конце концов, тот самый постмодернисткий смех был не целью, но скорее не то орудием исследования, не то симптомом кропотливой работы. Работы по переопределению большинства очевидных всем — а поэтому покрытых слоями идеологического мрака — понятий.

В этой статье я не защищаю постмодернизм, хотя моя обида за этот термин, конечно же, сквозит из всех щелей. Цель этих выкладок – провести границу между бытовым понимаем постмодернизма и тем, чем он является при более пристальном рассмотрении. И это не просто грань, через которую можно перешагнуть, прочитав парочку хороших книг.

Ловите лайфхак: там где, об этой теме говорят очень громкие слова, где она или пестуется со всех сторон, или подвергается порицанию за свою тлетворно-пустую сущность – будьте уверены, именно в тех местах никакого постмодернизма нет. Там есть лишь благостная речь, обращенная к каким-то выдуманным инстанциям. Частично это, кстати, относится и к тому, что ты сейчас читаешь. И напротив, там, где люди вообще не знают ни о каких пост-штуковинах, там-то и нужно искать все эти замечательные симптомы и аффекты. В этом смысле самым лучшим примером будет Славой Жижек, который проводит свои изыскания буквально в кофейнях и кинозалах.

Требование шарить

При этом встаёт очевидный вопрос: на кой ляд нам вообще сдались эти сложные вещи, откуда они вылезли? Почему современному человеку нельзя их проигнорировать? Ведь живут же люди попроще безо всяких знаний об этих ваших деконструкциях и не чувствуют себя тупыми.

Так вот, проигнорировать такие вещи невозможно, потому что в играх со знанием генерируется большое количество речевого наслаждения. Вспомните, с каким благостным упоением каждый из вас когда-то доказывал своему другу, что-либо: вы защищали здравый смысл, несли свет знания, and so on. Даже если при этом обращались к собеседнику со словами: «Ты дебил или как?». Или вообще молчали, представляя ситуацию в голове.

Для максимального разнообразия всех форм добычи такого наслаждения общество выдвигает требование быть сложным. Путешествуйте. Изучайте языки. Пишите картины. Заведите хобби, а лучше сразу несколько. Занимайтесь спортом. Побольше читайте. Наслаждайтесь обсуждениями.

Конечно, никто в здравом уме не сможет знать всего и увлекаться всем. Особенно если тебе 16. Но ведь требуют же! Поэтому на требование к сложности выработалось несколько ответных реакций. Одна из самых заметных — меметизирование: недоступные темы достигаются с помощью мостиков из различных интернет-форм.

Вспомните фотографии в духе #followme: фотограф держит руку девушки, что увлекает его за собой в какой-нибудь невероятно красивый туристический пейзаж. Этот формат взорвал Инстаграм лучше любой рекламной компании. Мечта о путешествии незаметно встроилась в бытовое инфополе, а подугасший во времена кризиса туристический бизнес получил новый толчок.

Ну как? Тебе захотелось на моря?

В отличие от турпутевки, постмодерн как культурный феномен продаётся хуже. Поэтому, чтобы сделать его ближе, его нужно упростить. Тут мемы работают ещё сильнее. С помощью незамысловатых картинок «про экзистенциализм» или анекдотов про Бодрийяра и ксерокс создаётся впечатление, что это всё по умолчанию должно быть непонятно. В результате после пятидесятой картинки наступает понимание сути, после сто пятидесятой — скука. Разбираться дальше нет смысла. И так ведь понятно, что отсутствие синего «Винстона» в ночном магазине — это абсурд по Камю.

При чём здесь Монеточка

В результате у молодых людей и девушек наблюдается вот такой вот «постмодерн» в голове, позволяющий сказать «да, я шарю», ибо не шарить — это харам. Он вызывает полное чувство синхронизации себя с миром, ибо и постмодерн это вроде как винегрет по определению, и в голове до конца определенного отрезка жизни должен быть этот же винегрет — мы же молодые, нам можно.

Квинтэссенцией такого мышления стала субкультура винишек, а декларацией (правда, с запозданием) – песня «Пост-пост» певицы Монеточки:

«Кола — пш-ш, шум берёз, в моде рэп и менуэты

Сартр — это не всерьёз, модернизма больше нету

Не наврали про невроз этикетки сигарет, и

Я такая пост-пост, я такая мета-мета»

Автор нетленки выше, Монеточка

Именно такое восприятие отражают творческие дискурсы сегодня, всячески подчёркивая вторичность и однообразность пост-игрищ. Утверждается, что современный читатель-слушатель-зритель стал «переискушенным», устал от анализа и деконструкции. Поскольку погружение в постмодерн было очень и очень условным, то и доводы «против» тут же приходятся весьма по духу — все равно в этих ваших Делёзах всё понятно (что ничего не понятно), и мемы какие-то однообразные, если не сказать под копирку.

Особо прошаренные добираются до терминов «метамодерн» и «новая искренность». По этому поводу можно было бы в принципе написать отдельную статью, но с этим уже прекрасно справились мои коллеги из паблика Insolarance Cult — зацените их материал «Популярность метамодерна».

Когда отбрасываешь именно противостояние «пост» и «мета» (которого на самом деле нет), сразу проглядывает общий для всего гуманитарного знания процесс. Пресыщение современными концепциями культуры произошло на самом пороге, в предбаннике гуманитарного знания, задолго до той точки, в которой можно было бы говорить о переходе количества в качество.

Живые против шизоанализа

Вернемся к поэзии, видим ту же картину. Поэзия в молодежной среде игнорирует почти все гуманитарные наработки ХХ века и предлагает гораздо более простые и надёжные способы наслаждаться пережевыванием понятий. В стихах ими можно вертеть совсем как уж благорассудится безо всякого понятийного аппарата и вскрытия какого-либо бекграунда.

По сути, позиция «интеллектуальной перекормленности» создаёт потребность в нео-модернистком дуновении, которое удовлетворяют всяческие актуальные литературные движняки. Вспомните хотя бы манифест проекта ЖЫ («Живые поэты»), просто пронизанный отрицанием догматики. Между строк можно прочитать тот же посыл: можно быть хорошим поэтом и не разбираясь в лингвистическом повороте.

Поэтому, натыкаясь на действительно нетривиальный (при условии сохранения качества) поэтический текст, читатель либо его не замечает, либо добавляет в копилку «опять это постмодернисты что-то там шизоанализируют». Притом ладно бы это действительно идентифицировало некоторую группу «по интересам». Но нет, за компанию туда запихивают и авангардистов, и верлибристов, и ещё чёрт знает кого.

Может быть, я бы не советовал лезть глубоко во все эти вопросы. Но и настолько откровенно нажимать кнопку «Skip», ссылаясь на созданное мемами представление о запутанности, а значит безысходности познания — это уже совсем откровенное признание себя дураками.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *